ТРОПОСФЕРНАЯ РАДИОРЕЛЕЙНАЯ СТАНЦИЯ 17/103
Воспоминания о "Гранате"
Анатолий Деркач Сослуживцы по 103-й линии |
Ниже публикуется письмо от Петра Чачина Я переписываюсь с одним из сослуживцев на "Гранате" (1970-1972 гг), его зовут Анатолий Деркач. Он давно уже инвалид по зрению, сейчас живет в Краснодарском крае, Интернетом не пользуется, о вашем сайте знает от меня.
|
Валерий Колдаев На "Гранате". 1988 год |
Мы ходили в лагерь "северный". На "Гранате" не растет ничего. Даже мхи и лишайники заканчиваются метров на тристо ниже. Имеется в виду высота над уровнем моря, а не расстояние. Один камень невообразимых оттенков. |
Лонид Дунаев АКТЮБИНСК – «ГРАНАТ» 1974-1976 |
В 70-е годы 20 века от армии не «косили», считалось в Армии не служил, значит с брачком человек.
Призвали, спустя неделю, после защиты дипломов техников-механиков.
Военкомат - Ярославль и актюбинский «покупатель» в годах подполковник-инженер.
Несколько суток на поезде Москва-Ташкент и мы человек 30 ярославских ребят садимся в старый автобус КАВЗ грязно-зеленого цвета.
Привезли в в/ч 74178. В бане помылись, получили форму. Четыре года знали друг друга, а переодевшись, не узнавали себя.
Все на одно лицо. Мы стали четвертым взводом первой учебной роты.
Ком. взвода был ст. л-нт Карасев. Отделениями командовали сержанты Сытников Василий,
Ярмошек Николай с Украины и ленинградец Борковский Владимир.
Начались учебные будни со строевой, физо, теорией, политзанятиями.
Полностью ярославским взвод был недолго.
Перевели человек 8-10 в авто роту в/ч 44085, т.к. права шофера и тракториста были у всех.
В последствие трое из них остались инструкторами в учебном центре. К нам добавили ребят из Белгородской области.
Учеба на техников-энергетиков давалась нормально.
Знания в гражданском техникуме очень в этом помогли. Дизель он и в Африке дизель.
Потруднее было осваивать автоматику т.к. преподавали сержанты, а они педагогических академий не заканчивали и преподносили как могли.
Дисциплина была железная, служба изматывала. Постоянно хотелось есть и спать.
В столовой не наедались. Летом в Актюбинске были вспышки дизентерии и перед заходом в столовую руки сначала мыли хлорной затем просто водой.
За этим процессом строго следили сержанты и напоминали процедуру мытья.
Прием пищи в столовой мне не понятен и сейчас, спустя 40 лет.
Садились по десять человек за стол, кто с края, тот «разводягой» раскладывал по мискам и понеслась...
Не прожевывая закидывали что было. Затем в темпе второе и не успевали его доесть как звучала команда:
«Закончить прием пищи. Встать! Выходи строиться!». Выходя из–за стола надо успеть опрокинуть пол кружки компота.
Полных кружек никогда не было, однако у дежурного взвода по столовой личные фляжки заполнены компотом полностью.
Перед утренним осмотром личный состав роты заливал фляжки горячим кипятком и это строго контролировалось.
За налитую во флягу водопроводную воду «губа» обеспечена. Все это от вспышек дизентерии.
Старшиной роты был прапорщикк Маглели. За всю службу его я видел несколько раз.
Все дела старшины роты были на срочнике ст. сержанте Сыромятникове.
Учебка запомнилась тяжелым курсантским трудом. К вечеру выматывались ВСЕ.
А попадаешь в наряд по роте вообще ад. Был в наряде по роте во главе с сержантом Калистратовым, вот зверюга.
Запахал всех. На вечерней прогулке после наряда шли шатаясь от усталости. За сутки удалось вздремнуть 45 минут.
Случались светлые полоски в повседневной жизни. Раз был в патруле по городу, все же разнообразие.
Наш взвод посылали в помощь цирку шапито. Разбирали шапито и укладывали в автотранспорт.
Запомнились походы между старым и новым городом в баню и на речку, когда баня ремонтировалась.
Идет рота 139 человек между пятиэтажками с песней, да пронзительным свистом, это впечатляет.
Один из походов в баню летом 1974 особо памятен. Всей ротой попали под град. Размер градин - со среднего размера куриное яйцо.
До пятиэтажек расстояние метров 500. Туча сзади заходила страшная, черно-синяя.
По команде «Бегом!» строй соблюдался, но когда градины стали лупить по спинам и головам, все рванули кто быстрее.
Прятались под балконы второго этажа пяти этажных жилых домов. Всех побило сильно.
Были пробиты головы. Синяков на теле множество. Я закрывал голову руками, они были в синяках.
После грозы местные жители перебинтовали раненых. Окна разбиты, шиферные крыши пробиты.
Уезжая на Север в конце октября, мы видели, что последствия той грозы не были еще все устранены.
Веселые моменты в учебке бывали. На развод понедельника погладить форму все не успевали, не хватало гладильных досок.
Кто не успел, завязывал полотенце на спинке кровати. Это сигнал дневальному разбудить ночью курсанта,
спустя один час, после отбоя для глажения. Так подняли одного, он со сна взял чужое галифе. Нагладил «стрелки» с боков. Вот смеху утром было.
Спрашивали как же ты дома брюки гладил, а он - я не гладил, мне бабка гладила.
Водили нас в клуб с колоннами посередине зала. Взвод со своими табуретами обычно ходил.
На лекциях клонило ко сну, кто-то засыпал. Раздавалась тихим голосом команда: «Кто спит», затем громко: «Встать».
Заснувший вскакивал, как ошпаренный, ничего не понимая. Рядом сидящие дергали его за рукав с призывом сесть,
а он ничего не понимал. Весело было всем.
Экзамены сдал, присвоили звание сержанта. В первой партии на следующий день отправили на Север.
Затемно утром на Газ-66 отвезли на аэродром. На самолете Як-40 двинулись по маршруту Актюбинск-Магнитогорск-Челябинск-Свердловск.
Купил в киоске журнал «Огонек». Из журнала узнал, что умер Василий Шукшин, фильм которого «Калина красная» смотрел на гражданке перед армией.
В Свердловске сели на Ил-18 по маршруту Новосибирск-Якутск-Магадан.
В Новосибирске из-за непогоды просидели несколько десятков часов. Там нас догнали ребята, летевшие на «Каир». Среди них друг по техникуму Гена Войнов.
С Геной поднимались на второй этаж аэропорта в кафе (аэропорт был современный, красивый) пить молочный коктейль.
Подходили военнослужащие и спрашивали: «Что ребята, на Север?». Определяли по шапкам (северным).
Мы в ответ: «Да». «Ну, пейте, пейте, вы этого теперь долго не увидите».
Прибыли в Магадан. Нас подняли на « Дракон» на несколько дней.
При построении поставили на левый фланг. Старослужащие «Дракона» подошли и предупредили,
при приветствии командира не орите как в Актюбинске, а прислушивайтесь к нам.
Здесь не учебка. И действительно, поздоровался личный состав с командиром удручающе, как в партизанском отряде.
Возили нас в магаданскую гражданскую баню, где некоторые будущие «гранатовцы» умудрились выпить по кружке пива,
которое продавали в розлив. За что чуть не схлопотали от «драконовских» стариков. Но обошлось.
Из Магадана через Сеймчан на Ан-24Б путь лежал в Певек.
Первую ночь провели в старом, грязном аэропорту Певека. Впервые здесь увидел коренное население.
Чукчи привозили сдавать оленину, соответственно устроили праздник с обильным выпивоном.
Как выяснится позднее, еще раз так близко с чукчами я встречусь улетая на дембель через 1,5 года.
Здесь чукчи сидели прямо на полу, выпивали и закусывали сырым мясом, отрезая его от большого куска,
который также лежал на полу. Такая картина впечатляла.
У Сереги Стеклова-сантехника из Ленинграда с собой была гитара. Пьяные чукчи просили его поиграть,
он играл, они пели и плясали. Было интересно смотреть на этот импровизированный концерт.
С точки за нами приехали не сразу - пришлось перебираться в гостиницу.
Приехал за нами на Газ-71 ком. части капитан Воинков Владимир Ильич с прапорщиком Ефремовым.
Предстояло преодолеть ОКОЛО 100 км. в полулежачем положении на вездеходе.
Ехали как в закрытом мешке. Ничего не видно где и куда двигаемся. Ноги затекали, холодно.
Газ-71 периодически останавливался, прапорщик Ефремов проверял ходовую и застукивал пальцы гусениц,
которые вылезали со своих мест. По дороге наши командиры фарой-искателем, а была полярная ночь,
светили по соседним сопкам. Это наталкивало на мысль, что мы заблудились на снежных просторах Чукотки.
В одну из сопок вездеход заехать не смог. Поступила команда от капитана Воинкова - давайте в сопку своим ходом,
груза много, вездеход не «тянет». Мы на четвереньках по снегу вверх, там вновь загрузились.
По прибытии на «Гранат» поняли, что нас с нетерпением ждут. Особенно светились лица дембелей.
Раздавались крики: «Радисты есть, дальники есть, дизелисты есть.
Да дизелистов трое, я - Дунаев Леонид, Новожилов Александр и Волков Владимир прибыли на замену братьям Шеманковым.
Так начались полтора года моей жизни на «Гранате».
Инженером-энергетиком был старший лейтенант Михалин Александр Николаевич, женатый москвич.
Жена его предпочла остаться в столице и не разделяла вместе тяготы и лишения военной службы.
Специалист он был очень грамотный, интеллигент. На «Гранате» жены офицеров и прапорщиков были, как и их дети.
А в таких условиях не каждая женщина согласиться жить.
За штатом пробыл я недолго, поставили техником-энергетиком 3-го класса с окладом 20 р. 80 копеек.
Кроме нас, вновь прибывших энергетиков, в ДГК приехал сантехник Стеклов Сергей из Ленинграда.
Проходили службу энергетики ранних призывов - Юшкевичус Юргис из Литвы, Шеврикуко Анатолий с Украины,
а также сантехники Васильев Александр (Ленинградская обл.) и Салимбаев Вали (Ташкентская обл.)
На Севере не в учебке, звания много не значат, если ты «молодой».
Вечером в кунг мог зайти рядовой «старик» и сказать сержантам «молодым»: «Ребята, помогите картошку почистить в столовой».
Шли и чистили. Такова была доля «молодого». Особых разборок между призывами не было.
Дружили не по национальному признаку, а именно призывами. Хотя национальностей на «Гранате» было много,
хоть географию СССР изучай: русские, украинцы, белорусы, узбеки, татары, башкиры, мордва, казахи, литовец, поляк, кореец, езид (курд).
Старшина Янышев (он еще строил нашу точку) тоже опирался на «стариков». Общался с личным составом с шуткой и прибауткой, что разряжало обстановку.
ДГК – объект повышенной опасности и является, как бы, сердцем точки т.к. без электричества и тепла в условиях Севера - погибель.
Дежурство на смене в дизельной включает много действий и нюансов, которые приходят с практикой, опытом.
На автоматику надейся, но и сам не плошай, да и напарника сантехника надо подстраховать.
Все это вместе дает результат, а это безаварийная работа «точки» за время нашей службы.
Личное свободное время тоже было. Прибыв поначалу трудно поверить, что здесь надо находиться две зимы и одно лето.
Человек привыкает ко всему, а посмотрев закрытые лагеря зэков, которых вокруг «Граната» полно, понимаешь, что жить можно.
Свет в конце тоннеля появится с приближением демобилизации. Я втянулся в чтение художественной литературы.
Библиотека в части была хорошая. Еще шефские гражданские организации привезли толстые журналы.
При нас появился телевизор в части и «Орбиту» можно было посмотреть.
Фильмы завозили из города раз в месяц штук 10-14. «Старики» за две ночи их просматривали,
подняв кинщика-стиральщика Ивана Яковлева, предварительно заперев жил. городок со стороны офицерского общежития на лом.
Был фильм части, это кадры вырезанные из множества разных фильмов и склеены в один.
Его просматривали в тайне от офицеров и прятали.
Были случаи, которые запомнились.
Фельдшер части был нашего призыва. Жил обособленно и по-тихому употреблял таблетки, чтоб «словить кайф».
Однажды он обожрался демидролом и упал в туалете без сознания.
Туалет «Граната» из досок, продуваемый и расположен высоко, чтоб ставить под три очка бочки.
Одним словом замерз бы наш «лекарь», да вовремя его обнаружили.
Вызвали санитарный борт, погода позволяла. Носилок под руками не нашлось.
Донесли мы его до вертолетной площадки на деревянных дверях, которые приспособили вместо носилок.
Увезли фельдшера и больше мы его не видели. А фельдшером стала приехавшая жена замполита Филиппова - Валентина.
В часть пришла разнарядка на одного человека для стройки БАМа.
Отправили мл. с-та Черноморец с техздания. У него что-то плохо там получалось, со знанием оборудования.
Демобилизовались весенники 75-го, я перестал постоянно ходить в смену.
Стал старшим техником-энергетиком 2 го класса с окладом 23р 30 коп.
На даты или праздники летом водители привозили спиртное из Певека, а вот зимой переходили на импровизацию.
В магазине части имелся огуречный лосьон, который продавали не всем.
Его принимали во внутрь: по мозгам ударяло и огурцом свежим отрыгалось.
Еще практиковали брагу, но на нее были облавы, со стороны командира. Все «теплые бражные» места офицерам были известны.
На Новый 1976 «старики» брагу поставили в переносных 10-литровых термосах, которые спрятали в цистерне водовозки Зил-131, стоящей в теплом авто гараже.
Автотранспорт зимой простаивал. Под Новый год ходили туда по 2-3 человека, соблюдая конспирацию. Если в меру, то проходило без последствий.
Зимой приходилось много заготавливать снега, особенно перед банным днем.
С утреннего развода отправляли двоих пилить снег. Размер одного брикета снега зависел от заготовителя.
Могли таких заготовить, что одному на плече не поднять. Заносили вечером, когда придет смена,
больше людей - быстрее справишься с задачей, под красоты северного сияния. Заготавливали вблизи ДГК, короче путь до льдотаялки.
Был неписаный закон - не готовить около офицерского общежития т.к. со снегом попадали нежелательные предметы.
Однажды узбек Вали Салимбаев выловил в льдотаялке использованный презерватив,
принес его на палочке в котельную с вопросом: «Что это?». Объяснили популярно.
Случалось со снегом попадала туалетная бумага. А вообще, за службу на точке, брезгливость притуплялась.
Фильтровальная установка с лампой не работала, хотя вода через нее проходила.
В баке льдотаялки сверху плавал тонкий слой из соляры с маслом. Воду старались вскипятить, но и сырую употребляли.
В части офицерам честь не отдавали. После Актюбинска это дикостью казалось, потом привыкли.
Это мы приняли от старослужащих. Офицеров уважали, жили с ними нормально, но эту традицию сохраняли.
Перед приездом разного рода проверяющих командир просил (не приказывал), чтоб откозыряли «чужому» офицеру.
Как-то, при посещении проверяющих, нас энергетиков подняла ночью дежурная смена.
В ДГК не закачивалось топливо с 50-кубовых емкостей. Чтоб не было тех. остановки,
мы ведрами с Н.З. по деревянной лестнице залили в баки какое-то количество топлива и стали искать неисправность.
Ночь, темно. Оказалось, что проверяющий закрыл задвижку на емкости и ждал наших действий.
Нашли причину, устранили. В 1975 году летали в космос и состыковывались наш «Союз» и американский «Апполон».
Нам говорили, что на это время принять все меры для четкой и безаварийной работы оборудования, это было выполнено.
Лето 1975 помнится диким ЧП на «Горьком»: расстреле 9 человек, включая командира.
Там погибли двое моих земляков – Сашка Четвериков и Исаев.
С Четвериковым учился в одной группе техникума четыре года, а с Исаевым познакомился в Актюбинске.
С ним попадал в наряд по роте. Открытый, трудолюбивый парень с 1-го взвода нашей роты.
После этих событий нам привозили фото с «Горького», где стоят вместе убитые, раненые и их убийцы.
Над головами проставлены авторучкой буквы «У» - убит, «Р» - ранен. Четвериков умер после ранений в живот.
По фото я и узнал о их трагической судьбе. Дежурными по части сержантов ставить перестали,
возросла нагрузка на офицеров, т.к. после смены, вместо отдыха, надо идти в наряд.
Нам сержантам ключи от оружейной комнаты перестали доверять.
В короткое северное лето занимались пополнением продовольственных и топливных запасов на долгую следующую зиму.
Дизелям проводили профилактические ремонты. На некоторых с заменой вкладышей и притиркой клапанов
газораспределительного механизма. Большинство ребят были технически грамотными и трудолюбивыми.
Но случались и «проколы». Так, дежуривший энергетик забыл вовремя выключить приточный вентилятор,
поток морозного воздуха от которого попадал на неработающий дизель. Блок дизеля разморозил.
Пришлось всем энергетикам заняться разборкой, заклеиванием (внутри) и сборкой дизеля не считаясь
со временем суток и продолжительностью работ. Дизель восстановили в короткий срок.
Столовая части большим разнообразием не отличалась, но все же питание намного лучше актюбинского.
Выпекали вкусный, душистый хлеб. Оленина, красная рыба - все это было.
Надоедали консервы – скумбрия в масле и томате, а также «древняя» камбала, превратившаяся в кашеобразную субстанцию.
Принято было заходить в столовую с пожеланием приятного аппетита и выходя благодарить повара за его работу.
Повара с колоритной фигурой из Тбилиси с грузинским именем и армянской фамилией звали Резо Гасанян.
Была традиция: на приказ министра обороны о демобилизации, кормить «молодых» сливочным маслом.
Масло скапливали загодя и много. Это проделывали каждые пол года. «Молодых» кормили до рвоты.
Что поделаешь – традиция.
Скучными вечерами занимались кто во что горазд.
С Кемерово был сантехник – Николай Кравцов. Он чертами лица очень похож на артиста Евгения Евстигнеева, который был лысым.
Кольку также и подстригли. Середину головы машинкой выстригли, а за ушами оставили длинные волосы.
Весь вечер ходили к ним в кунг смеяться. Утром Николай на смену собрался идти в таком виде.
Дежурным по части был заместитель командира капитан Воронков, он и встретился с Кравцовым в столовой перед завтраком.
Сначала к-н Воронков потерял дар речи от неожиданного вида бойца, затем выгнал его приводить себя в порядок.
Пришлось Николаю стричься под ноль полностью.
За время службы на «Гранате» сменился старшина части. Прапорщик Янышев, который служил на "Гранате" с основания станции,
перевелся на «Янтарь». Его дети подросли и нужно было идти в школу, а в наших условиях это невозможно.
Новый старшина прапорщик Ахмедгалеев приехал из Германии. Новая «метла» метет по-новому, да многим это не понравилось.
Спокойный, большой Янышев и противоположность - вспыльчивый импульсивный Ахмедгалеев,
которому до всего есть дело. Часто новый старшина стал проверять автотехнику, которая поднималась на сопку,
на наличие спиртного. Валерка Заяц летом 1975 года на своем ЗиЛ-131 с бочкой
вместе с водой привез несколько бутылок коньяка, сделав марш-бросок по руслу реки на прииск.
Старшина все это обнаружил и отобрал. Построил часть и заставил вылить коньяк в парашу с окурками.
Запах коньяка долго витал по спортзалу городка. «Нюх» на запрещенное у старшины был отличный.
Он узнал, что у Газ-71 под ногами пассажира справа есть лючок с ящиком, в котором может находиться спрятанное спиртное.
Стычки личного состава с новым старшиной стали происходить еще с зимы.
«Старики» стали перевоспитывать Ахмедгалеева. Во время вечерней проверки в городке выключали свет
и со второй шеренги (в ней стояли старослужащие) в старшину летел валенок. После этих «мер» старшина приходил с фонариком и пыл свой поубавил.
В дальнейшем он все же стал понимать различие службы на материке и Крайнем Севере.
Стал находить «контакт» с личным составом. Я северное лето провел на службе одно.
За весну и лето несколько раз довелось бывать в Певеке, общаться с гражданскими. Люди на Севере особенные, рожденные со всего СССР, к военным доброжелательны.
В середине 70-х еще оставались те, которые были на «вечном поселении» (так их называли),
попавшие по политическим статьям. В разговоре не чувствовалось, что они озлоблены на все и вся.
Кто-то работал вольнонаемными на приисках, которых было много.
Наш «Гранат» в Певеке знали, как поселок Северный, название которого осталось со времен лагерей.
В городе, приходя на почту за корреспонденцией, мы так и говорили – почту на поселок Северный.
Гражданские народ добрый, щедрый, денежный. Улетая домой, ждали самолет из-за непогоды четверо суток.
«Заглянули» в местный ресторан «Арктика». Мест свободных не было, но для военных тут же нашелся столик.
За вечер были подарки, в виде угощений, от разных отдыхающих компаний. О демобилизации сохранились самые светлые воспоминания в молодые годы.
Уезжали с сопки в мороз, по снегу. С друзьями – сослуживцами начали расставаться в Певеке,
т.к. не всем надо было лететь на Москву. Не дождавшись шмидтовского рейса, полетели на Магадан.
Со столицы Колымского края с посадкой в Красноярске через 12 часов летного времени приземлились в Домодедово.
Из снежной Чукотки в расцветающую сиренью майскую Москву. Не думал, что так ощущаются запахи весны и средней полосы страны после холодного Севера.
Было 25 мая 1976, выпускники школ, нарядные и с букетами, шли на последний звонок.
|
|
|
| Главная страница |